Незабытая «Пассажирка»: интервью Варвары Склез с писательницей Зофьей Посмыш

Узница Освенцима, писатель Зофья Посмыш рассказала участнице Лаборатории публичной истории Варваре Склез о том, как она встретилась со своей надзирательницей — в повести, на экране. 

Почетным гостем недавно прошедшего в Москве Международного форума «Мечислав Вайнберг. Возвращение» стала бывшая узница концлагеря Освенцим (Аушвиц-Биркенау) 94-летняя писательница Зофья Посмыш. По ее повести «Пассажирка» советско-польский композитор Мечислав Вайнберг написал в 1968 году оперу, которая с успехом идет сегодня в оперных театрах разных стран. О трагедии, личной и исторической, перешедшей в повесть, а потом в оперу, читателям «РГ» рассказала сама Зофья Посмыш.

 

Зофья Посмыш описала в "Пассажирке" свой личный опыт переживания трагедии всего человечества, о которой нельзя забывать, потому что память о ней - предостережение. Фото: Фото предоставлено Институтом Адама Мицкевича в Варшаве
Зофья Посмыш описала в «Пассажирке» свой личный опыт переживания трагедии всего человечества, о которой нельзя забывать, потому что память о ней — предостережение. Фото предоставлено Институтом Адама Мицкевича в Варшаве

 

В последние годы к опере Мечислава Вайнберга по вашей повести «Пассажирка» во всем мире огромный интерес. Ее ставили в Австрии, Польше, США, Великобритании, в России. Чем это объясняется?

Зофья Посмыш: Я думаю, не ошибусь, если скажу, что причина в музыке Вайнберга. Именно музыка стала теми крыльями, которые подняли и понесли это произведение. Эта музыка останется, и вместе с нею — память об Аушвице. И о любимых мною людях, оставшихся там навсегда.

А вас не удивило, что на эту тему появится опера?

Зофья Посмыш: Вначале я была очень удивлена и не представляла себе, что это может стать темой для оперы. Я знала только классическую оперу, а страшная лагерная жизнь не ассоциировалась с ней. Но московский либреттист Александр Медведев специально приехавший в Варшаву просить у меня согласие на этот проект, сказал, что композиторы Вайнберг и Шостакович очень хотят это сделать. Вайнберг был родом из Польши. Я согласилась.

Те, кто писал оперу, старались понять трагедию?

Зофья Посмыш: Медведев, приехав в Польшу во второй раз, попросил съездить с ним в Аушвиц. Хотел увидеть все своими глазами. Я поехала. Через какое-то время он вернулся в Варшаву уже с готовым либретто. Некоторые сцены мне не понравились, мне казалось, что это явная пропаганда. Но Медведев сказал, что это нужно обсудить с Вайнбергом, и пригласил меня в Москву. Я приехала, мы все обсудили, и какие-то сцены были изменены. Супруги Вайнберги пригласили меня на обед и кормили очень вкусной селедкой. Ни до, ни после этого не ела такой вкусной селедки!

Работа над оперой приостановлена?

Зофья Посмыш: В Чехословакии шли репетиции оперы. А в СССР министр культуры Екатерина Фурцева сказала, что это не может быть показано, потому что это «абстрактный гуманизм». Несмотря на все старания Медведева, ничего не помогло. Эту оперу никто не решился поставить, даже в Польше. И только в 2006 году в Москве ее впервые исполнили на концертной сцене.

Вы работали на Польском радио в отделе репортажа. Эта работа повлияла на литературное творчество?

 

Зофья Посмыш — узница концлагеря Освенцим под номером 7566. Фото предоставлено Институтом Адама Мицкевича в Варшаве

 

Зофья Посмыш: Репортаж был для меня первой школой письма, высказывания. Как и все дети, я писала стихи, но никогда не писала прозу. Первый репортаж мой был из только что создававшегося музея Освенцима. Это задание было для меня очень сложным. Мне, сидевшей там, даже не приходило в голову, что о концентрационном лагере можно будет писать. Наверное, сам Бог подсказал мне, что нужно обратиться к бывшим узникам, которые на тот момент уже работали в музее как эксперты по документам. Они были волонтерами, по собственной воле остались там после освобождения, чтобы спасти документы и материалы, оставшиеся в лагере. Я помню их фамилии. И знаю, что они так и остались там до конца жизни. Это так меня поразило, что я написала репортаж «Те, кто остался».

А как возникла идея написать «Пассажирку»?

Зофья Посмыш: Я делала репортаж об открытии воздушного сообщения Варшава — Париж, и меня послали в первый рейс. Мы приземлились в аэропорту Орли. Капитан воздушного судна сказал мне: «Нам нужно остаться в аэропорту. А вы в первый раз во Франции — идите, гуляйте по Парижу!» На площади Согласия была огромная толпа, и среди иностранной речи в основном был слышен немецкий язык. В какой-то момент я вдруг услышала в толпе резкий голос: «Эрика, иди скорее, мы уже едем!» Это был голос моей надзирательницы из Освенцима — резкий, неприятный. Я боялась обернуться. Что я буду делать, если это она? Укажу на нее полиции и скажу, что она бывшая эсэсовка? Голос повторился. Я решила обернуться. Конечно, это была не она. Но меня уже не покидала мысль: что бы я сделала, если бы это оказалась она? Тогда во многих городах проходили судебные процессы над бывшими эсэсовцами, которые руководили лагерями. Я наблюдала за этими судами, но никогда не была на них в качестве свидетеля. Но мои друзья и знакомые из лагерей участвовали в них как свидетели. Я знаю, что моя надзирательница не предстала перед судом. Когда я вернулась домой, мой муж заметил, что я сама не своя. Я рассказала ему об этом эпизоде. Он сказал: «Напиши об этом». Так была создана радиопьеса.

Почему вы выбрали необычный способ рассказа — через фигуру охранника, а не узника?

Зофья Посмыш: Я подумала, что если бы моя надзирательница предстала перед судом, то я наверняка была бы вызвана. Либо она указала бы меня в качестве свидетеля обвинения, либо я сама пришла бы на суд и выступила как свидетель защиты. Потому что в отношении меня она всегда вела себя очень прилично. Но в жизни она бы защищалась перед судом, а в радиопьесе — перед своим мужем. И поэтому больше добавляла «от себя» слов и чувств, чем, я думаю, на суде. Критика сочла это новаторством.

А как появился фильм по вашей пьесе?

Зофья Посмыш: Вначале был создан телеспектакль, и режиссером его был тогда уже известный кинорежиссер Анджей Мунк. Он и предложил мне написать киносценарий, потому что хотел снять этот фильм. Я не знала, как писать сценарий, и попросила его дать мне какой-то пример сценарного текста. Он сказал: «Напишите киноновеллу, а потом мы вместе с вами сделаем сценарий на ее основе». Так и произошло. Но, к сожалению, во время съемок этого фильма Мунк погиб в автомобильной аварии.

Но фильм все-таки был закончен?

Зофья Посмыш: Тогда казалось, что никто после Мунка — режиссера такого уровня — не возьмется за продолжение этого фильма или за новую экранизацию. И тогда я подумала: жалко написанную новеллу, и отнесла ее в издательство «Читатель». Они тут же предложили мне немного увеличить ее и издать как повесть. И книга вышла как повесть. Первым иностранным языком, на который ее перевели, был русский. В нашем сценарии было два плана. Первый план — это то, что происходит на корабле, второй — то, что происходит в лагере. Но уже Мунк, когда начал съемки в лагере, говорил мне: «Слушай, если я буду еще доснимать про корабль, это будет фильм на три часа». И тогда помощник режиссера Витольд Лесевич решил, что сцены из лагеря, которые уже сняты, останутся, а пробелы будут заполнены комментарием рассказчика.

Как восприняли вашу повесть?

Зофья Посмыш: Моя «Пассажирка» была не первой повестью о лагерях. Уже были книги «Мы были в Освенциме» Тадеуша Боровского, «Дым над Биркенау» Северины Шмаглевской и «Я пережила Освенцим» Кристины Живульской. Но «Пассажирку» польская публика приняла очень хорошо, потому что восприняла ее как попытку отразить действительность с двух точек зрения.

А как повесть восприняли в СССР?

Зофья Посмыш: Перевод Валерия Головского был опубликован в «Иностранной литературе» в 1963 году. И я по приглашению Союза писателей поехала в Москву — на авторскую встречу в Библиотеку им. Горького. Там был огромный, полный людей зал. Встреча продолжалась около трех часов, и были очень интересные вопросы. А в конце ко мне подошли две женщины и сказали: «Соня?». В Освенциме я была известна как Соня. Они сказали мне, что мы вместе были в Биркенау, просто в разных отделениях.

Эта история продолжает звучать и сегодня, несмотря на то, что после тех трагических событий прошло много времени…

Зофья Посмыш: Это очень важная тема. Холокост — это что-то беспрецедентное в истории мира. Об этом нельзя забыть, потому что память о нем — предостережение. Но не для тех, кто хотел бы такие идеи снова воплотить в жизнь, а для миллионов приличных, порядочных людей. Чтобы они не дали вовлечь себя во что-то подобное. Сегодня происходят очень тревожные вещи. Прежде всего это касается молодых людей. Они должны знать, чем грозят такие идеологические системы, которые опираются на человеческую гордыню. Потому что молодежи легко внушить уже в школе, что они великие, самые лучшие, а все остальные должны лежать у их ног. Но это неправда. Извините, что так морализаторски…

Справка «РГ»

Зофья Посмыш родилась в 1923 году в Кракове. В 1942-45 годах была узницей нацистских концлагерей Аушвиц-Биркенау и Равенсбрюк. После войны работала в газете «Глос Люду», на Польском радио. Автор радиопьесы «Пассажирка из каюты 45», повести «Пассажирка». В 1963 году вышел фильм Анджея Мунка «Пассажирка». В 1968 году Мечислав Вайнберг написал оперу «Пассажирка»; впервые партитура была исполнена в 2006 году в Москве. С тех пор опера ставилась в театрах по всему миру. Первая театральная поставновка оперы в России состоялась в сентябре 2016 года в Екатеринбургском театре оперы и балета.

«Российская газета», 02.03.2017

Оставить комментарий